Верховный Суд РФ опубликовал Определение от 18 августа по делу № 5-КГ26-78-К2, в котором пояснил, что при дистанционном оформлении кредита банк не может ограничиваться техническим подтверждением операции СМС-кодом, а обязан идентифицировать клиента и убедиться в его реальном волеизъявлении.

Юрий Попов, подав заявку на получение кредитной истории через Единый портал государственных и муниципальных услуг, выяснил, что на его имя оформлен кредит в ООО «Хоум Кредит энд Финанс Банк». После этого он обратился в полицию с заявлением, на основании которого вынесено постановление о признании его потерпевшим по уголовному делу по признакам совершения преступления, предусмотренного п. «г» ч. 3 ст. 158 УК РФ.

Также Юрий Попов обратился в суд с иском к банку, указав, что в результате мошеннических действий неустановленных лиц на его имя оформлен кредитный договор с последующим переводом денежных средств третьему лицу. Волеизъявление на заключение данного договора он не выражал, кредитных денежных средств не получал. Истец отмечал, что мошенники обманным путем похитили его персональные данные из личного кабинета госуслуг, а именно паспортные данные, номер ИНН, номер страхового свидетельства, отправили запрос и получили ответ по сведениям о состоянии индивидуального лицевого счета застрахованного лица, сведения о кредитной истории, электронный вариант трудовой книжки, прослеживали транзакции проведенных платежей, что подтверждается скриншотом проводимых запросов в личном кабинете госуслуг.

Рассмотрев дело, суды установили, что 17 января 2022 г. между банком и Юрием Поповым посредством дистанционного информационного сервиса был заключен договор потребительского кредита на сумму 870 тыс. руб. (из них 119 тыс. руб. на оплату услуг по страхованию жизни и здоровья) сроком на шесть лет. Данный договор заключен путем ввода СМС-кода, направленного банком в СМС-сообщении на номер мобильного телефона клиента для использования в качестве простой электронной подписи, в соответствии с соглашением о дистанционном банковском обслуживании.

Решением Савеловского районного суда г. Москвы от 5 октября 2022 г. в удовлетворении исковых требований было отказано. Суд исходил из того, что у банка были все основания полагать, что истец при введении кодов из СМС-оповещений, поступающих на номер его мобильного телефона, при оформлении кредитного договора от 17 января 2022 г. дистанционным способом действовал самостоятельно. Обязанность по предоставлению кредита банком исполнена надлежащим образом в соответствии с условиями кредитного договора. С такими выводами согласились суды апелляционной и кассационной инстанций.

Юрий Попов подал кассационную жалобу в Верховный Суд, в которой просил отменить состоявшиеся по делу судебные постановления как незаконные. Рассмотрев дело, Верховный Суд пояснил, что сделка может быть признана недействительной как в случае нарушения требований закона, так и по специальным основаниям в случае порока воли при ее совершении, в частности при совершении сделки под влиянием существенного заблуждения или обмана.

При заключении договора потребительского кредита, а также при предложении дополнительных услуг, оказываемых кредитором или третьими лицами, до сведения заемщика должна быть своевременно доведена необходимая и достоверная информация об услугах, обеспечивающая возможность их правильного выбора, при этом индивидуальные условия договора потребительского кредита должны быть в обязательном порядке согласованы кредитором и заемщиком индивидуально.

Как подчеркнул Верховный Суд, для обеспечения документа, подписанного простой электронной подписью, юридической силой необходимо идентифицировать лицо, которое использует простую электронную подпись, понятие которой в законе определено не только через наличие присущих ей технических признаков – использование кодов, паролей или иных средств, но и через ее функциональные характеристики – необходимость подтверждения факта формирования электронной подписи определенным лицом.

В определении отмечается, что Банком России выявлено использование кредиторами практик заключения договора потребительского кредита, при которых согласие заемщика выражается посредством совершения действий, свидетельствующих о его согласии с предлагаемыми кредитором индивидуальными условиями, либо телефонного звонка в адрес кредитора с информированием последнего о согласии на получение потребительского кредита на предложенных индивидуальных условиях. Как в первом, так и во втором случае, устанавливающих правила проведения банковских операций, заемщиком индивидуальные условия договора потребительского кредита не подписываются ни собственноручной подписью, ни ее аналогом. Таким образом, по мнению Банка России, подобные практики не могут быть признаны надлежащими и соответствующими требованиям Закона о потребительском кредите, уточнил Верховный Суд.

Он обратил внимание, что, как указывал истец, он не имел намерений и не выражал волеизъявление на заключение спорного кредитного договора, такой договор заключен вопреки его воле и интересам. Как усматривается из материалов дела, в 12:38:57 на счет Юрия Попова зачислены денежные средства по договору кредита, а в 12:43:45, как установлено судам, произведено перечисление денежных средств на счет третьего лица. Названные операции заняли менее пяти минут.

Судебная коллегия указала, что в соответствии с п. 3 Признаков осуществления перевода денежных средств без согласия клиента, утвержденных Приказом Банка России от 27 сентября 2018 г. № ОД-2525 (действующим на момент возникновения спорных отношений), к таким признакам относится несоответствие характера, параметров или объема проводимой операции операциям, обычно совершаемым клиентом по переводу денежных средств.

Со ссылкой на Определение Конституционного Суда РФ от 13 октября 2022 г. № 2669-О Верховный Суд пояснил, что к числу обстоятельств, при которых кредитной организации в случае дистанционного оформления кредитного договора надлежит принимать повышенные меры предосторожности, следует отнести факт подачи заявки на получение клиентом кредита и незамедлительной выдачи банку распоряжения о перечислении кредитных денежных средств в пользу третьего лица.

Банку надлежало установить, что порядок подписания договора соблюден, т.е. убедиться, что намерение заключить договор исходит от надлежащего лица, и обеспечить безопасность дистанционного предоставления услуг, идентифицировать клиента надлежащим образом. В этой связи суду первой инстанции надлежало установить, действовал ли банк с достаточной степенью заботливости и осмотрительности, которые ожидались от него как от профессионального участника гражданского оборота. Допущенные нарушения норм права судами апелляционной и кассационной инстанций не исправлены. Таким образом, Верховный Суд, принимая во внимание необходимость соблюдения разумных сроков судопроизводства, отменил судебные акты апелляционной и кассационной инстанций, направив дело на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции.